Повернувшись к Нери, Ник радостно засмеялся, чувствуя невероятный подъем. Это гораздо лучше, чем героин! Раньше, когда он убивал, то почти ничего не ощущал. Нет, это не так, если быть до конца честным. Правда заключается в том, что убивать людей здорово! Так мог бы сказать любой, кто хоть раз пробовал, да кто признается? В книге о Первой мировой войне, которую недавно прочел Джерачи, этому была посвящена целая глава. Мало кто отважится писать или говорить о том, что чувствует убийца. К тому же любой идиот догадается, что о нем подумают, признайся он, что ему нравится убивать. И все же убивать здорово! Ник испытывал подъем, возбуждение, похожее на сексуальное (еще одно слово, которого боятся ханжи-идиоты). Ты жив, а тот, кого ты убил, — нет! Ты все, а убитый — ничто! Ты сделал то, что приходило на ум многим из живущих, хотя мало кто на это отважился. Как легко и… восхитительно! Джерачи казалось, что он парит над грязным полом мастерской. На этот раз не будет ни сожаления, ни раскаяния. Какая разница, что случится потом? Разве это важно? Важна лишь эйфория и бесконечная легкость!

Джерачи хотелось обнять телохранителей Клеменца и угостить пивом, но он ограничился тем, что подошел к ним, угрожающе подняв пистолет. Бравые парни оказались трусливыми засранцами, потому что тут же скрылись в соседней комнате. Ник бросился к двери, прицелился в квадрат голубого света и выстрелил. Вместе с болью от отдачи Джерачи почувствовал изумление — неужели Нери так глуп, что оставил в пистолете несколько патронов? Через секунду раздался хлопок, затем звон битого стекла, и запахло паленым. Воистину, человечество не придумало лучшей мишени, чем работающий телевизор!

Мертвая тишина. Джерачи казалось, она длится целую вечность.

— Эй! — хрипло крикнул один из телохранителей. — Ну ты силен!

Всем сразу стало легче. Нери потрепал Джерачи по спине и забрал у него пистолет. Пора работать!