Если бы Фредо понимал, что его назначение — чистая формальность, и не корчил из себя босса. Тогда он не вздумал бы строить «город мертвых» на болотах Нью-Джерси и вполне мог отпраздновать сорок четвертый день рождения.

Если бы Том Хейген побольше участвовал в делах семьи и поменьше мечтал о кресле губернатора Невады.

Если бы двадцать лет назад в Кливленде дон Форленца после второго покушения на его жизнь и перед первым инфарктом назначил преемником кого-нибудь постарше. Если бы один из инфарктов все-таки не добил Форленца. Если бы Сал Нардуччи, человек тихий и безобидный, не ждал своего часа целых двадцать лет.

Если бы Вито Корлеоне не заметил молодого Нардуччи еще в ранге consigliere. Если бы незадолго до своей гибели Вито не сказал сыну, что если Нардуччи сделать доном, а не ждать, пока господь заберет к себе Форленца, то Барзини лишатся сильного союзника.

Если бы хоть одно из этих обстоятельств сложилось иначе, то — кто знает? — может быть, сейчас, когда вы читаете эти строки, Ник Джерачи и Майкл Корлеоне, два сморщенных старика, сидели бы у бассейна где-нибудь в Аризоне, попивали мартини в компании своих жен и украдкой принимали «Виагру».

Однако история не терпит сослагательного наклонения.

Вито Корлеоне любил говорить, что человек — раб своей судьбы. Его собственная жизнь, однако, полностью опровергла его любимый афоризм. Да, он бежал с Сицилии, когда за ним пришли враги его отца. Да, ему пришлось подчиниться, когда молодой бандит Пит Клеменца попросил его спрятать оружие. Да, совершая свое первое преступление — кражу дорогого ковра, Вито был уверен, что помогает Клеменца его переносить. Все эти события случились независимо от его желания.